Неточные совпадения
Как он умел казаться новым,
Шутя невинность изумлять,
Пугать отчаяньем готовым,
Приятной лестью забавлять,
Ловить минуту умиленья,
Невинных лет предубежденья
Умом и страстью побеждать,
Невольной ласки ожидать,
Молить и требовать признанья,
Подслушать сердца
первый звук,
Преследовать любовь и вдруг
Добиться тайного свиданья…
И после ей наедине
Давать
уроки в тишине!
К нему по-прежнему входила хозяйка, с предложением купить что-нибудь или откушать чего-нибудь; бегали хозяйские дети: он равнодушно-ласково говорил с
первой, последним задавал
уроки, слушал, как они читают, и улыбался на их детскую болтовню вяло и нехотя.
Мальчик с
первых же
уроков почувствовал, что старик не верит в него, хочет поймать его на чем-то и высмеять.
У Райского брызнули слезы и от этой обиды, и от доброты Сидорыча. Он взглянул, как храпят
первые ученики, и не выучил
урока — от гордости.
Но этот
урок не повел ни к чему. Марина была все та же, опять претерпевала истязание и бежала к барыне или ускользала от мужа и пряталась дня три на чердаках, по сараям, пока не проходил
первый пыл.
В одном месте опекун, а в другом бабушка смотрели только, —
первый, чтобы к нему в положенные часы ходили учителя или чтоб он не пропускал
уроков в школе; а вторая, чтоб он был здоров, имел аппетит и сон, да чтоб одет он был чисто, держал себя опрятно, и чтоб, как следует благовоспитанному мальчику, «не связывался со всякой дрянью».
— Это все наболтал Федя вскоре после
первого же
урока и потом болтал все в том же роде, с разными такими прибавлениями: а я ему, сестрица, нынче сказал, что на вас все смотрят, когда вы где бываете, а он, сестрица, сказал: «ну и прекрасно»; а я ему сказал: а вы на нее не хотите посмотреть? а он сказал: «еще увижу».
Первым результатом слов Марьи Алексевны было удешевление
уроков.
Первую четверть часа, не хмуря лба, он думал так: «все это вздор, зачем нужно кончать курс? И без диплома не пропаду, — да и не нужно его.
Уроками, переводами достану не меньше, — пожалуй, больше, чем получал бы от своего докторства. Пустяки».
Жизнь в раю была для него
первою школой жизни, причем, впредь до наступления известной духовной зрелости, в нем оставалась возможность зла и греха, и каждый новый
урок самопознания мог оказаться для него роковым экзаменом.
В
первый раз, как он после масленицы снова хотел разговориться со мной, я сказал, что мне нужно готовить
уроки, и ушел на верх; но через четверть часа кто-то отворил дверь в классную, и Нехлюдов подошел ко мне.
Мне школа сразу не понравилась, брат же
первые дни был очень доволен, легко нашел себе товарищей, но однажды он во время
урока заснул и вдруг страшно закричал во сне...
Но если грузин и добродушный Соловьев служили в курьезном образовании ума и души Любки смягчающим началом против острых шипов житейской премудрости и если Любка прощала педантизм Лихонина ради
первой искренней и безграничной любви к нему и прощала так же охотно, как простила бы ему брань, побои или тяжелое преступление, — зато для нее искренним мучением и постоянной длительной тяготой были
уроки Симановского.
Долго жизнь не давала мне достаточно досугов, но в начале 80-х годов, по поводу приезда в Петербург
первой драматической труппы и моего близкого знакомства с молодым польско-русским писателем графом Р-ским, я стал снова заниматься польским языком, брал даже
уроки декламации у режиссера труппы и с тех пор уже не переставал читать польских писателей; в разное время брал себе чтецов, когда мне, после потери одного глаза, запрещали читать по вечерам.
В Женеве он поддерживал себя материально, давая
уроки и по общим русским предметам, и по фортепианной игре. Когда я (во время франко-прусской войны) заехал в Женеву повидаться с Лизой Герцен, я нашел его ее учителем. Но еще раньше я возобновил наше знакомство на конгрессах"Мира и свободы", всего больше на
первом по счету из тех, на какие я попадал, — в Берне.
Я лично, после не совсем приятных мне
уроков фортепьяно, пожелал сам учиться на скрипке, и
первым моим учителем был крепостной Сашка, выездной лакей и псовый охотник. В провинции симфонической и отчасти оперной музыкой и занимались только при богатых барских домах и в усадьбах. И у нас в городе долго держали свой бальный оркестр, который в некоторые дни играл, хоть и с грехом пополам,"концерты", то есть симфонии и квартеты.
По-английски я стал учиться еще в Дерпте, студентом, но с детства меня этому языку не учили. Потом я брал
уроки в Петербурге у известного учителя, которому выправлял русский текст его грамматики. И в Париже в
первые зимы я продолжал упражняться, главным образом, в разговорном языке. Но когда я впервые попал на улицы Лондона, я распознал ту давно известную истину, что читать, писать и даже говорить по-английски — совсем не то, что вполне понимать всякого англичанина.
Первое время после этого Кранц приходил в
первый класс, желтый от злости, и старался не смотреть на Колубовского, не заговаривал с ним и не спрашивал
уроков. Однако выдержал недолго: шутовская мания брала свое, и, не смея возобновить представление в полном виде, Кранц все-таки водил носом по воздуху, гримасничал и, вызвав Колубовского, показывал ему из-за кафедры пробку.
Осложнение сразу разрешилось. Мы поняли, что из вчерашнего происшествия решительно никаких последствий собственно для учения не вытекает и что авторитет учителя установлен сразу и прочно. А к концу этого второго
урока мы были уж целиком в его власти. Продиктовав, как и в
первый раз, красиво и свободно дальнейшее объяснение, он затем взошел на кафедру и, раскрыв принесенную с собой толстую книгу в новом изящном переплете, сказал...
Наконец в конце июня 1863 года и я в мундире с красным воротником и медными пуговицами отправился в
первый раз на
уроки в новое гимназическое здание.
В таком настроении я перешел и в ровенскую гимназию. Здесь, на
первом же
уроке закона божия, священник о. Крюковский вызвал меня к кафедре и заставил читать молитвы. Читая «Отче наш», я ошибся в ударении и, вместо «на небесèх», сказал «на небèсех».
Начиная объяснение задаваемого
урока, Егоров подходил к
первой парте и упирался в нее животом. На этот предмет ученики смазывали
первую парту мелом. Дитяткевич в коридоре услужливо стирал белую полосу на животе Егорова, но тот запасался ею опять на ближайшем
уроке.
Мы вернулись в Ровно; в гимназии давно шли
уроки, но гимназическая жизнь отступила для меня на второй план. На
первом было два мотива. Я был влюблен и отстаивал свою веру. Ложась спать, в те промежуточные часы перед сном, которые прежде я отдавал буйному полету фантазии в страны рыцарей и казачества, теперь я вспоминал милые черты или продолжал гарнолужские споры, подыскивая аргументы в пользу бессмертия души. Иисус Навит и формальная сторона религии незаметно теряли для меня прежнее значение…
В каждом классе у Кранца были избранники, которых он мучил особенно охотно… В
первом классе таким мучеником был Колубовский, маленький карапуз, с большой головой и толстыми щеками… Входя в класс, Кранц обыкновенно корчил примасу и начинал брезгливо водить носом. Все знали, что это значит, а Колубовский бледнел. В течение
урока эти гримасы становились все чаще, и, наконец, Кранц обращался к классу...
Во-первых, нахалу князю будет доказано, что есть еще люди, понимающие честь, и в нашем сословии, а во-вторых, будет пристыжен Версилов и вынесет
урок.
Александров не только очень любил танцевать, но он также и умел танцевать; об этом, во-первых, он знал сам, во-вторых, ему говорили товарищи, мнения которых всегда столь же резки, сколь и правдивы; наконец, и сам Петр Алексеевич Ермолов на ежесубботних
уроках нередко, хотя и сдержанно, одобрял его: «Недурно, господин юнкер, так, господин юнкер».
Надо было куда-нибудь пристраиваться. На
первый раз это очень поразило Помаду. Потом он и здесь успокоился, решил, что пока он еще поживет
уроками, «а тем временем что-нибудь да подвернется».
Прежняя восторженность на лице Александра умерялась легким оттенком задумчивости,
первым признаком закравшейся в душу недоверчивости и, может быть, единственным следствием
уроков дяди и беспощадного анализа, которому тот подвергал все, что проносилось в глазах и в сердце Александра.
— Вот тебе и
урок на
первый случай — привыкай.
— Пан Прудиус, к доске! — сказал Николай Силыч довольно мрачным голосом на
первом же
уроке.
Судьбе, однако, не было угодно порадовать его этим последним и
первым счастием: пятидесяти лет, больной, до времени одряхлевший, застрял он в городе О… и остался в нем навсегда, уже окончательно потеряв всякую надежду покинуть ненавистную ему Россию и кое-как поддерживая
уроками свое скудное существование.
Такой
урок недаром, да я уж не в
первый раз об этом думаю.
В течение
первых двух лет, проведенных им в университете, он сблизился только с одним студентом, у которого брал
уроки в латинском языке.
Во-первых, Лаврецкий должен был немедленно оставить университет: кто же выходит за студента, да и что за странная мысль — помещику, богатому, в двадцать шесть лет брать
уроки, как школьнику?
— Необыкновенно! — подтвердила Марья Дмитриевна. — Ну, Варвара Павловна, признаюсь, — промолвила она, в
первый раз называя ее по имени, — удивили вы меня: вам хоть бы концерты давать. Здесь у нас есть музыкант, старик, из немцев, чудак, очень ученый; он Лизе
уроки дает; тот просто от вас с ума сойдет.
Теперь каждый вечер, выучив наскоро
уроки, я садился за Бокля (начал его с
первой страницы), закуривал и наслаждался силою умственной работы, и что вот я какую читаю книгу — Бокля! — как будто уже студент, и что табачный пепел падает на книгу (Некрасов...
Но и волос этих я лишился. Мы обещались на Машины именины,
первого апреля, прийти к Плещеевым. Но у Юли было много
уроков, а одного меня мама не пустила, — неудобно: мальчик один на именины к девочке!
Первое и важнейшее правило, чтоб у собаки был один хозяин и никто другой не заставлял ее повторять те
уроки, которые она учит, а потому весьма недурно, если
первый и даже второй год уже настоящей охоты она будет запираема или привязываема на цепочке или веревочке немедленно по возвращении с поля да и во все свободное время от охоты; впоследствии это сделается ненужным.
Любовь Аркадьевна слушала этот
первый жизненный
урок своей новой подруги с широко открытыми глазами.
Но здесь же Сахаров и получил
первый жестокий
урок за свое излишнее усердие: чтобы выслужиться, он принялся нажимать на рабочих и довел их до того, что в одну темную осеннюю ночь его так поучили, что он пролежал в больнице целый месяц.
— Помни, ребята, — объяснял Ермилов на
уроке, — ежели, к примеру, фихтуешь, так и фихтуй умственно, потому фихтование в бою — вещь есть
первая, а главное, помни, что колоть неприятеля надо на полном выпаде, в грудь, коротким ударом, и коротко назад из груди у его штык вырви… Помни: из груди коротко назад, чтоб ен рукой не схватил… Вот так! Р-раз — полный выпад и р-раз — коротко назад. Потом р-раз — два, р-раз — два, ногой притопни, устрашай его, неприятеля, р-раз — д-два!
Первые его
уроки были утром, три раза во втором классе и три раза в третьем.
Только надо было знать
первые строки спрашиваемого
урока, а там — барабань, что хочешь: он, уловив
первые слова, уже ничего не слышит.
В
первый раз я попал к ним, провожая после спектакля нашу артистку Баум-Дубровину и ее неразлучную подругу — гимназистку М.И. М-ну, дававшую
уроки дочери М.И. Свободиной, и был приглашен зайти на чай.
Прочтя сии набросанные строки
С небрежностью на памятном листке,
Как не узнать поэта по руке?
Как
первые не вспомянуть
урокиИ не сказать при дружеском столе:
«Друзья, у нас есть друг и в Хороле...
— Нет, какой-то ревматизм… Да, и представь себе, эта мать возненавидела меня с
первого раза. Прихожу третьего дня на
урок, у Гретхен заплаканные глаза… Что-то такое вообще случилось. Когда бабушка вывернулась из комнаты, она мне откровенно рассказала все и даже просила извинения за родительскую несправедливость. Гм… Знаешь, эта мутерхен принесла мне большую пользу, и Гретхен так горячо жала мне руку на прощанье.
Володин сначала был смущен таким поведением Надежды. Потом подумал, что она стесняется угощать его кофейком, — боится, как бы сплетен не вышло. Потом сообразил, что она могла бы вовсе не приходить к нему на
уроки, однако приходит, — не оттого ли, что ей приятно видеть Володина? И то истолковывал Володин в свою пользу, что Надежда так с
первого слова охотно согласилась, чтобы Володин давал
уроки, и не торговалась. В таких мыслях утверждали его и Передонов с Варварою.
Вы честны до тех пор, пока не выдохлись
уроки, которые вам долбили в голову; честны только до
первой встречи с нуждой!
Суворов сел и задумался. Он мысленно переживал свой
первый короткий печальный роман. Он решил, что он будет и последним. Он мысленно дал себе клятву избегать женщин, кроме жены, если Бог приведет ему жениться. Жизнь и смерть Глаши казались ему хорошим жизненным
уроком. Страх быть одним из виновников такой же печальной судьбы девушки или женщины, подобной покойной, должен остановить его от искушений и соблазна.
С половины двенадцатого до половины
первого шел четвертый утренний
урок для старших классов; а в половине
первого снова по звонку все бежало в общую залу к двойному ряду столов, где всякий за обедом занимал свое обычное место.